ноябрь 2019

Третий раз за этот год съездил по дороге в сторону Аршаново и Куйбышево, это Бейский район, где последние годы активно стала развиваться добыча угля.

Разрезы Аршановский и Майрыхский.

Поводом к поездки сюда послужили жалобы местных фермеров на то, что их земли изымают через суд с формулировкой «для нужд государства», чтобы затем передать угольным компаниям.

По пути в Шалгинов мы свернули в степь и заехали к фермеру Леониду Сидорову.

 

— У меня около 1000 голов овцы. Я с угольщиками встречался, когда у меня хутор еще был около разреза. Пришлось продать. Потому что окопали со всех сторон, дышать невозможно было. Выжили, в общем со своей земли.

Сейчас разрез через суд пытается забрать у Леонида еще 75 гектаров земли.

— В наглую это делается. Ну, купили вы лицензию, так разговаривайте с народом, а не вот так. Дело в том, что мне юристы разреза давно еще говорили: «Ты что хочешь делай, мы у тебя все равно землю по кадастровой стоимости заберем». А кадастровая стоимость — 250 — 270 тысяч за 24 гектара. Копейки, считайте, бесплатно.

 

Возле фермы Сидорова находится единственная пустыня Хакасии, которая называется «Пески Бюрек».

 

Площадь этой пустыни — около 120 кв. км.

 

Едем дальше.

Между селами Аршаново и Шалгинов асфальт кончается и гравийную дорогу поливают водовозки. Сделано это в ответ на жалобы местных жителей, которые недовольны пылью, поднимаемой грузовиками с углем.

 

Вот наконец и Шалгинов.

 

И опять, как и несколько месяцев назад, здесь сразу виден упадок и чувствуется депрессуха.

 

По словам местных жителей за последние два года в селе покончили с собой 15 человек – и все младше 45 лет. Хотели бы здесь жить?

 

Хакасы вообще склонны к суициду в сложных социальных условиях: работать в селе негде, учиться – тоже, а потеря родовых земель может только усугубить ситуацию.

 

В Шалгинове заканчивается снос школы. Учеников теперь возят в аал Чаптыков.

 

От школы осталась одна табличка.

 

Местный житель Виктор также жалуется на угольщиков:

— У меня тоже кусок земли по суду отбирают. Просто так я не отдам, буду судиться. Они и так уже нам жизни не дали: утром уберешься дома, утром на окнах слой пыли.

 

Действительно: дорога с грунтовым покрытием проходит по краю села и, видимо, водовозки не всегда вовремя успевают ее пролить.

 

Ферма Виталия Майнагашева. 600 гектаров хотят изъять у него в пользу государства, а затем и угольщикам.

 

— Не останется скоро деревни. Мы здесь как чужие, в таком подвешенном состоянии. У меня фамилия Майнагашев, но по бабушке я из рода Шалгиновых. Бабушка мне показывала земли, на которых предки жили, я их и выкупил. Пастбища забрал, там вот хутор сделал. Это родовые земли. Там дом прадеда стоял, пока его в лагеря не отправили, где и расстреляли. А теперь у меня эти земли хотят забрать. Пастбищ у меня больше не останется. Нам тут ничего не светит. Блокада нас ждет. Отсыпят со всех сторон, и все – сельским хозяйством мы заниматься не будем. Терпим, терпим, однажды как громыхнет…

 

 

 

Быстро покинуть Шалгинов нам не удалось: на выезде из села пришлось очень долго и медленно ехать за похоронной процессией: обгонять это шествие считается невежеством. В городах такого действия уже не увидишь…

 

Вот теперь ощущение безнадёги в Шалгинове накатило по максимуму.

 

Разрезы Аршановский и Майрыхский тянутся вдоль трассы на Аршаново на протяжении шести километров.

 

С дороги невозможно различить, где заканчивается один разрез и начинается другой.

 

Коровы пасутся прямо напротив угольных отвалов.

 

Выглядит это немного жутковато: кажется, что отвалы — это такие цунами, которые готовы вот-вот всё поглотить.

 

Деревня Хызылсалда. Будет ли она существовать в следующий приезд сюда?

 50 

Поделиться: