сентябрь 2011

Сорск расположен в восточных отрогах Кузнецкого Алатау, в 110 км от Абакана.
Появление города связано с открытием в 1910 году молибденового и медного месторождения.
В 1949 году началось строительство молибденового комбината и рабочего посёлка Дзержинский, который в последствии переименовали в Сорск.

Здание администрации с флагами Хакасии, России и города Сорск.

 

В городе большое количество раритетов, оставшихся с советских времен.

 

Урна в Сорске.

 

 

 

В России осталось совсем мало памятнику Дзержинскому. Последний раз статую Железного Феликса видел в Саратове.

 

В центре Сорска.

 

 

 

 

 

 

 

Вокруг города простираются терриконы из пустой породы с карьера по добыче молибдена.

 

 

 

 

 

В районе Сорского горно-обогатительного комбината.

 

В старой части Сорска.

 

 

 

 

 

 

 

Еще раритет.

 

Показалось, что торгуют семечками, а оказалось — кедровым орехом.

 

Стела на въезде в Сорск.

 

Не могу не опубликовать здесь небольшую миниатюру Сергея Яковлева, присланную мне в качестве комментария еще в старый блог:

ДРУЖОК
Сибирь. Как слышу это слово, так вспоминаю своего Дружка. Мать укутывала меня кулём на предмет мороза, укладывала в санки, и пёр меня Дружок по тайге, через сопку, не боясь таящихся рысей, до детских яслей, целых два километра. Там, у деревянной избы, Дружок делал «гав-гав!», из клубящегося пара открытых дверей вылетала нянечка и забирала меня на руки, потому что я укутанный ходить не мог. А пёс с уже лёгкими санками весело убегал домой. Сейчас бы его назвали — хаски (я помню его голубые глаза). А тогда мать с отцом называли их просто — лайки (вторую собаку я не помню — она жила в сарае. Мать рассказывала, что на охоту отец ходил с двумя псами). А с Дружком мы лазили по всем ближайшим опушкам. Доверие родительское у него было полное. А потом Дружок исчез. И я весь в соплях и слезах стоял у колючей проволоки и смотрел день за днём, бесконечные дни, как трактор до обеда выкапывал громадную траншею, а потом закапывал… А мне всё казалось, что мой друг прибежит оттуда, из-за этого колючепроволочного Краслага. Больше собаки у меня не было никогда. Потом, уже в Белгороде, мне было лет двадцать, мать рассказала, что у этого ограждения она нашла шкуру Дружка, выскобленную, как ни один скорняк не выделает своё рукоделие, и они с отцом закопали её тут же на приусадебных грядках… Сейчас-то я понимаю, что’ это был за трактор и что’ за траншею он отрывал и засыпал каждый день чуть в стороне от дощатых бараков, и думаю, что ценой своей жизни, может, пёс кого-то спас от смерти. Такие, вот, сибирские дела…
А когда родители вернулись в Европу, то уже плакала мать, видя в какую голодуху, мы уехали от двух коров, помидор на грядках и бревенчатой НКВДэшной избы. Отец работал в органах и по «залёту» вынужден был строить молибденовый комбинат в посёлке Сора (сейчас это город Сорск).

Поделиться: